В США разворачивается кризис, который ставит под угрозу энергетическую безопасность целого региона. Компания PJM, оператор крупнейшей в стране энергосистемы, охватывающей 13 штатов и 67 миллионов потребителей, заявила о невозможности удовлетворить взрывной спрос на электроэнергию со стороны индустрии искусственного интеллекта.
Прогнозы предрекают рост энергопотребления на 4,8% ежегодно в течение следующего десятилетия, в то время как старые электростанции закрываются быстрее, чем строятся новые.
Результат — риск массовых веерных отключений, рост тарифов для населения и фундаментальный конфликт между амбициями цифровой экономики и физическими пределами энергосетей.
Для России, делающей ставку на технологический суверенитет и импортозамещение, этот кризис — не просто зарубежная новость, а громкое предупреждение о том, что без мощного энергетического фундамента любая цифровая надстройка обречена на коллапс.
Американский парадокс: цифровой прогресс на фоне энергетического регресса
Суть проблемы в США заключается в остром дисбалансе между спросом и предложением в энергетике, который обнажился с приходом ИИ-революции.
Беспрецедентный аппетит ИИ. Современные центры обработки данных (ЦОДы), особенно те, что тренируют крупные языковые модели (вроде GPT, Gemini или отечественных аналогов), потребляют энергии больше, чем средний город. Запрос Google на подключение нового дата-центра в Вирджинии, по оценкам Bloomberg, может потребовать удвоения выработки электроэнергии во всём регионе к 2039 году. При этом технологические гиганты (Amazon/AWS, Google, Microsoft) отказываются как от добровольного снижения потребления в пиковые часы, так и от масштабных инвестиций в собственную генерацию, предпочитая нагружать общие сети.
Хрупкость стареющей инфраструктуры. Американская энергосистема, особенно на востоке страны, — это комплекс «стареющей инфраструктуры». Угольные и атомные электростанции, долгие годы бывшие основой надёжного базового поколения, выводятся из эксплуатации под давлением экологической повестки и экономических факторов. Их замещение «зелёной» энергетикой (солнечные и ветряные парки) происходит медленно и не обеспечивает стабильной, управляемой мощности 24/7, необходимой для энергоёмких ЦОДов.
Политический тупик. Ситуация усугубляется политическим расколом. 13 штатов в зоне ответственности PJM контролируются и республиканцами, и демократами, что делает практически невозможным выработку единой, быстрой стратегии по наращиванию генерации и модернизации сетей. В результате системный оператор вынужден прибегать к отчаянным мерам, платя промышленным потребителям за простой, лишь бы избежать коллапса в часы пик.
Бывший глава Федеральной комиссии по регулированию энергетики США Марк Кристи заявляет, что угроза масштабных отключений перешла из разряда отдалённых в категорию непосредственных, сравнивая потенциальный сценарий с катастрофическим блэкаутом в Техасе в 2021 году, унёсшим жизни сотен людей.
Почему этот кризис — зеркало для российских амбиций?
Российские власти и технологические компании с интересом наблюдают за трудностями США, но было бы ошибкой считать это исключительно «их проблемой».
Развивающаяся в России модель «цифрового суверенитета» делает её крайне уязвимой к аналогичным вызовам, просто по другим причинам.
Сходство: несоответствие амбиций и инфраструктуры. Как и в США, в России провозглашены грандиозные цели в сфере ИИ, больших данных, национальных экосистем (от «Яндекса» до VK и Сбера), которым требуются огромные вычислительные мощности.
Однако цифровая инфраструктура — это не только софт и алгоритмы, но и «железо» и энергия. Энергетический голод ИИ — универсальный вызов.
Ключевое отличие: природа уязвимости. Если в США проблема в политической раздробленности и старении сетей, то в России уязвимость имеет иную природу.
- Зависимость от импортного «железа»: Амбиции по построению отечественных ЦОДов и суперкомпьютеров упираются в санкционные ограничения на поставки высокопроизводительных чипов (NVIDIA, AMD) и серверного оборудования. Даже при наличии энергии может не оказаться вычислительных мощностей.
- География и износ: Единая энергосистема России, безусловно, мощный актив. Однако значительная часть генерации и наиболее энергоёмкие потребители (промышленные кластеры) находятся в европейской части страны, в то время как строящиеся ЦОДы (например, в Сибири для снижения затрат на охлаждение) требуют колоссальных инвестиций в передающие сети. Плюс, как и в США, существует проблема износа инфраструктуры.
В условиях возможного дефицита (например, в пиковые часы или при авариях) встанет ключевой вопрос: кого отключать в первую очередь? Население? Промышленность? Или приоритет будет отдан «национально значимым» цифровым проектам и ЦОДам силовых ведомств? Это вопрос не технический, а политический.
Энергия как новый стратегический ресурс цифровой эпохи
Кризис в PJM высвечивает глобальный тренд: в XXI веке электроэнергия становится таким же стратегическим ресурсом, как нефть в XX веке. Без неё останавливаются не только заводы, но и цифровая экономика — от безналичных платежей и навигации до систем госуправления и обороны.
Для США это вопрос конкурентоспособности: смогут ли они сохранить технологическое лидерство, если их ИИ-гиганты будут ограничены в росте из-за дефицита розеток?
Для Китая это вопрос планирования: страна строит гигантские ЦОДы параллельно с масштабным развитием атомной и угольной генерации, стремясь обеспечить цифровой суверенитет энергетическим.
Для России это вопрос стратегии: «цифровой суверенитет» и импортозамещение в ИТ окажутся пустыми лозунгами, если не будут подкреплены энергетическим суверенитетом — способностью обеспечивать растущие потребности цифровой экономики собственной, надёжной и доступной генерацией, а также технологическим суверенитетом в производстве критического оборудования (чипов, серверов, систем охлаждения).
Российский путь
Российские власти и компании, наблюдая за американскими трудностями, должны извлечь несколько уроков:
- Нельзя строить планы по развитию ИИ, метавселенных и госцифры без параллельного, опережающего развития энергетики и сетевого хозяйства. Цифровая стратегия должна быть на 100% интегральной с энергетической.
- Необходимо трезво оценивать, какие именно цифровые проекты являются критически важными и энергоёмкими, а какие — второстепенными. Распыление ресурсов на множество «инициатив» в условиях ограничений может привести к провалу всех.
- Общество и бизнес должны быть готовы к тому, что в условиях стресса приоритет энергоснабжения может быть отдан не бытовым потребителям, а объектам критической инфраструктуры, к которым будут относиться и ключевые ЦОДы. Это требует публичного обсуждения и выработки правил игры.
- В условиях ограничений на «железо» и, потенциально, энергию, ключевым конкурентным преимуществом российского ИТ может стать не грубая вычислительная мощность, а энергоэффективность алгоритмов и оптимизация вычислений.
«Цифра» упирается в киловатты
Энергетический кризис в американской PJM — это не просто история о перегруженных сетях. Это притча о пределах роста цифровой цивилизации, которая слишком увлеклась созданием виртуальных миров, забыв о физических законах, питающих её серверы.
Для России, находящейся в процессе строительства собственной управляемой цифровой экосистемы, этот кризис — красный сигнал. Успех или провал проектов в духе «Национальной облачной платформы», отечественных ИИ-моделей или защищённого сегмента интернета будет зависеть не столько от таланта программистов, сколько от мощности турбин, пропускной способности ЛЭП и наличия современных чипов.
Если США столкнулись с кризисом из-за политических разногласий и конфликта между частным бизнесом и общественными интересами, то Россия рискует столкнуться с кризисом из-за системных ограничений, наложенных санкциями и хроническим отставанием в микроэлектронике.
В обоих случаях результат один: амбициозные цифровые планы могут повиснуть в воздухе, потому что для них просто не найдётся энергии в розетке. Это делает энергетику и технологический суверенитет не смежными, а центральными темами любой серьёзной дискуссии о будущем России в цифровую эпоху.
Фото: Firestock.