Основатели Google Ларри Пейдж и Сергей Брин, чьё совокупное состояние оценивается более чем в полтриллиона долларов, запустили масштабную операцию по выводу активов из Калифорнии. В конце 2025 года десятки компаний, связанных с предпринимателями, подали документы о прекращении деятельности или переезде в другие штаты, в первую очередь в Неваду. Причина — подготовка к возможному принятию в 2026 году закона о единовременном налоге в 5% на состояние свыше $1 млрд, который будет применяться задним числом.
Этот локальный калифорнийский сюжет — не изолированная история о богачах и налогах. Это симптом глобального перелома, который напрямую касается России и формирующейся в ней модели технологического суверенитета.
Калифорнийский эксперимент
Инициатива, предложенная профсоюзом работников здравоохранения, по своей сути революционна. Это не повышение налога на доходы или прибыль, а прямой налог на накопленное богатство — рыночную стоимость всех активов, включая акции, недвижимость и яхты.
Для таких фигур, как Пейдж и Брин, чьё состояние на 99% состоит из пакетов акций Alphabet, это означает необходимость выплатить десятки миллиардов долларов наличными, что зачастую ведёт к вынужденной продаже части активов.
Реакция технологической элиты раскололась. В то время как соучредитель PayPal Питер Тиль и другие инвесторы объявили о переезде в Техас и Флориду, гендиректор Nvidia Дженсен Хуанг публично поддержал идею налога, заявив, что готов принять любые правила штата, который он считает своим домом. Губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом выступил с резкой критикой, назвав законопроект опасным для инвестиционного климата.
Этот раскол демонстрирует фундаментальный конфликт между социальными амбициями государства и мобильностью глобального капитала.
Уроки для «цифрового суверенитета»
На первый взгляд, бегство миллиардеров из Калифорнии — это чисто американская история. Однако она содержит несколько ключевых уроков для России, активно строящей собственную управляемую технологическую экосистему.
Урок первый: капитал, особенно технологический, не знает границ. Он следует за благоприятным режимом. Пейдж и Брин не продают Google — они меняют юридическую регистрацию своих холдинговых компаний. Точно так же международные инвесторы и технологические таланты будут голосовать ногами (или серверами) против избыточного регуляторного или налогового давления. Для России, стремящейся развить отечественный ИТ-сектор в условиях изоляции, создание не просто стабильных, а конкурентных на глобальном уровне условий — вопрос выживания.
Урок второй: экосистема хрупка. Силиконовая долина — это не только компании, но и уникальная среда: венчурные фонды, университеты, сообщество инженеров, правовая инфраструктура. Исход даже нескольких ключевых фигур и их капиталов может запустить цепную реакцию, постепенно подрывающую эту среду.
В России, где экосистема (Яндекс, VK, Сбер) создаётся во многом искусственно и централизованно, потеря даже одного крупного игрока или запрет на иностранные технологии (как в случае с базами данных или оборудованием для сетей) может иметь кумулятивный эффект.
Урок третий: конфликт между перераспределением и ростом. Калифорния пытается решить проблему гигантского социального неравенства, порождённого в том числе технологическим бумом. Однако инструмент в виде налога на богатство может подорвать сам источник этого богатства. В российском контексте это звучит особенно актуально на фоне дискуссий о «справедливом» распределении доходов от сырьевого и технологического сектора, повышении налогов для IT-компаний или их обязательном участии в государственных проектах. Где та грань, после которой поддержка отечественного производителя превращается в его удушение обязательствами?
Новая география технологической власти
Исход Пейджа и Брина — часть общемирового тренда на перераспределение технологического и финансового центра тяжести.
Капитал и компетенции утекают из традиционных центров (Калифорния, Нью-Йорк) в новые юрисдикции:
- Другие американские штаты: Техас, Флорида, Невада и Теннесси активно переманивают компании и людей низкими налогами и мягким регулированием.
- Азия: Сингапур, Гонконг, ОАЭ предлагают не только налоговые льготы, но и стратегическое позиционирование на растущих рынках.
- Европа и островные юрисдикции: отдельные страны пытаются создать особые условия для крипто- и IT-бизнеса.
В этой новой реальности каждая страна, включая Россию, вынуждена определяться: что она может предложить в обмен на суверенитет, который требует от бизнеса? Безопасность? Гарантированный доступ к внутреннему рынку? Государственные заказы?
Как показывает калифорнийский пример, даже самые успешные экосистемы не защищены от исхода, если баланс интересов нарушается.
Фото: Firestock.